nopaqija

ГРЕБНЕВ, профессор Московский государственный индустриальный университет На очередном съезде российских ректоров, состоявшемся в июне 2006 г. Путин высказал две на первый взгляд противоречивые мысли. В основном своем выступлении он так охарактеризовал современное состояние высшей школы. Очевидно,
что вхождение в новые общественные и экономические реалии начала 90-х годов было сложным испытанием для российской высшей школы. Трудности переходного периода и многолетнее недофинансирование объективно сказались на ее развитии. Между тем высшая школа достаточно быстро и гибко отреагировала на возрождение престижа образования как основы жизненного успеха [1, с. А вот какая мысль прозвучала в его заключительном слове. Я хочу, чтобы мы с вами говорили на одном языке. Просто повышать федеральные и другого уровня расходы в сегодняшних условиях уже большого смысла не имеет. Нужно, чтобы сами системы образования и науки были чувствительными, живыми it восприимчивыми к этим вливаниям. И чтобы отдача от этих вливаний была гораздо больше, чем мы имеем сегодня [1, с. Как видно из простого сопоставления этих высказываний, в первом случае речь идет о гибкости реакции, то есть восприимчивости российской высшей школы к внешним сигналам в труднейших условиях прошлого десятилетия, а во второмо прямо противоположном качестве того же субъекта его недостаточной гибкости, недостаточной эффективности использования им средств, выделяемых государством. Но если вдуматься, здесь мы имеем дело нес противоречием, а с парадоксом. Состоит он в том, что наша высшая школа проявила и продолжает проявлять большую гибкость в рыночной среде, то есть в отношениях прежде всего со студентами или их родителями. Как известно, до студентов, обучающихся на платной основе, в настоящее время превышает половину, и их большая часть обучается в государственных вузах. А вот в нерыночных отношениях с государством аналогичной гибкости нет. О чем сказано президентом в порядке критики вузов. Но если вузы настолько по-разному реагируют на приходящие с разных сторон сигналы, значит, что-то сильно различается в самих этих сигналах, в тех сторонах, из которых они исходят. С сигналами, приходящими по горизонтали, все более или менее понятно бюро по трудоустройству доля безработных с высшим образованием существенно меньше, чем их доля в населении. Значит получение высшего образованиядополнительный шанс на получение работы таковой, независимо от полученной специальности. Тем более что нередко работодатели требуют от претендентов наличие диплома о высшем образовании простои сигнальную информацию о развитом навыке обучаемости. Есть и другие вполне понятные соображения, толкающие выпускников полных средних школ идти именно в вузы, а не на рынок труда или в учебные заведения иных уровней. За этими соображениями различные деньги, частой бюджетные, за которые между вузами разворачивается конкуренция, одним из явлений последней является забота об имидже вуза, его репутации среди родителей, работодателей, у местных власти. Доверие это неотъемлемый аспект такой репутации. Нарабатывается оно долго, а утрата чревата быстрыми и болезненней потерями. Совсем иначе обстоит дело с сигнал о приходящими по-вертикали. Сигнал сверху полностью соответствовал известной рекомендации. Не можешь дать хлеба, дай свободу. Этим законом государственным вузам разрешалось практически всё из того, что сейчас будет разрешенотолько автономным учреждениям, но никак бюджетным учреждениям, доходыкоторых будут рассматриваться как часть доходов соответствующего бюджета от использования имущества, находящегося в государственной собственности, либо как доходы от оказания платных услуг. Получается так, что когда у государства не было денег на поддержание высшей школы на сколько-нибудь приемлемом уровне, оно дало свободу, надеясь, что вузы как-нибудь сами выплывут. Или не выплывут у кого как полутся, когда деньги стали появляться, свободы стали урезаться, причем в гораздо большей степени, чем это было принято в советский период нашей истории. Это можно понимать как выражение недоверия сверху к, вполне традиционное в многовековой российской управленческой культуре, равно как и встречное недоверие снизу. Пришлось как раз на период постоянного усиления взаимного недоверия верхов и низов в нашем можно высшем образовании. Вузовская общественность в массовом переходе от формудоверии5 лет. Дипломированный специалист По формуле 4+2. Бакалавр-магистр уви - нятно, что список Фрадкова Фурсенко дела угрозу массового же сокращения финансирования на один год с пяти до четырех. Отдельное лицензирование и, главное, финансирование второго уровня магистратуры с высокой степенью вероятности могло резко сократиться и за счет сокращения контрольных цифр приема на этот уровень более чем в два раза, и за счет не допущения открытия самой магистратуры под предлогом недостаточного качества образовательного процесса. Два года противостояния федерального министерства и вузов привели к неустойчивому компромиссу. Все высшее образование переводится на двухуровневый формат, якобы категорически предписанный Болоньей, за исключением некоторого утверждаемого правительством количества специальностей, остающихся на одноуровневом формате. Перечень таких специальностей вузовской общественностью был подготовлен, но его размер {почти двести позиций и качество примерно треть не соответствуют выбранным критериям делают его сугубо предварительным. Кроме того, оказалось, что на разных региональных рынках труда предъявляется разный по структуре спрос. Где-то уже готовы работать с инженерами-бакалаврами определенного профиля, а где-то упорно держатся за традиционных дипломированных специалистов. Скорее всего, появится еще один компромисс. Перечень специальностей, сохраняемых на интегрированной подготовке сразу после полного общего образования на второй уровень высшего профессионального образования в любом вузе, будет дополнен перечнем вузов, которым будет доверено самостоятельно определять формат по любым образовательным программам. Но кто и на каких основаниях будет определять этот перечень. С перечнем специальностей было проще. Там не сталкивались интересы вузов, и можно было доверить им подготовку хотя бы проекта перечня, А как быть здесь, кому доверить решение. Понятно, что список Фрадкова Фурсенко сразу же разведет вузы в очень разные ценовые ниши на рынке образовательных услуг. Опять приоритет и в бюджетном, и во внебюджетном финансировании получат в основном столичные вузы, которые и так перестали выполнять функции столичных, то есть работающих на всю страну, а превратились в городские, работающие на столичные рынки труда. Получается как-то так, что Болонский процесс, изначально коренящийся в инициативе снизу, в горизонтальном общении вузов разных стран Евросоюза и направленный на повышение взаимного доверия, формирование единого рынка труда по специальностям не имеющим жесткой страновой привязки , оборачивается разрушительным воздействием па российскую систему высшего образования, усугублением взаимного недоверия по всем направлениям вертикали, и по горизонтали. Дело, по-видимому, не в Болонском процессе, который был и будет явлением евросоюзовским, ориентированным на экономику, а не евросоветовским, ориентированным на культуpy. Ключевое положение Болонской декларации, фиксируя приверженность стран подписантов сохранению культурного многообразия стран Европы, тем не менее откровенно подчиняет культуру как средство экономике как цели в лучших традициях индустриального общества5. России, конечно, тоже приходится заботиться о конкурентоспособности, особенно в долгосрочном масштабе, измеряемом десятилетиями, поколениями людей. По как раз при таких временных горизонтах на передний план выходят проблемы сохранения и развитии культуры, ее многообразия, сложившегося за многие века и подверженного значительному обеднению и обезличению в период прохождения страны через фазу индустриального обще ства, точнее, через этап доминирования массового производства как наиболее экономически эффективного для своего времени семейства технологий. Сложившаяся за последние десятилетий структура экономики гипертрофированное развитие топливно-энергетического комплекса и экспортно-ориентированных добывающих и обрабатывающих отраслей первого переде да соответствует как раз этому, наименее человекоорнентированному этапу. Недоверие человеку, человеческому фактору одна из характерных черт тех нологической культуры массового производства, что усугубляет уже упоминается недоверие по вертикали как элемент российской управленческой культуры. В этой ситуации, вероятно, следовало бы минимизировать а лучше совсем элиминировать перенос на правительство, то есть опять-таки на определенных людей с их собственными интересами, решений, касающихся судеб высшего образования, конкретных вузов, в конце концов, будущего всей страны. Доверия коллег внутри академической среды, доверия к самой этой среде со стороны общества на всех уровнях региональных внутри стран, самих стран, Европы в целом. Иными словами, поправки в закон, связанные с присоединением России к Болонскому процессу и соответствующие наших собственным интересам, на которые никто не посягает, но и не будет отстаивать за нас самих, должны снимать вполне понятные опасения вузов о сокращении бюджетного финансирования, повышении их зависимости от не заслуживающих их доверия органов государственной власти, но в то же время способствовать реальному повышению эффективности расходования бюджетных средств, выделяемых на высшее образование. Представляется, что эти поправки должны быть целостным комплексом, непротиворечи во увязывающим интересы граждан, общества и государства. Что-то из действующего законодательства при этом необходимо будет изменить, что-то добавить, что-то переосмыслить. Мне уже приходилось высказывать критические соображения относительно положения закона, нормирующегоподушевое финансирование в размере 170 студентов на 10 тыс. Недавно в журнале Высшее образование в России, была интересная статья на ту же тему с подробным количественным комментарием, из которого следует, что это положение не выполняется и реально из федерального бюджета финансируется меньшее количество студентов [3]. Учитывая сокращение населения России как минимум в ближайшие десятилетия, и представляется логичным заменить положение, легализующее устойчивое снижение финансирования высшего образования вместо хотя бы его сохранения. В статье, посвященной гарантиям, и в пункте, посвященном приоритетности развития, следовало бы подпункт 2 дать в такой редакции. Сохранения доли финансирования обучения в высших учебных заведениях за счет средств федерального бюджета в валовом внутреннем продукте на уровне не менее средней величины за пять предшествующих лет. Такая норма как минимум гарантирует от снижения фактических затрат на высшее образование, если валовой внутренний продукт не уменьшается, чего в ближайшие десятилетия не ожидается. Кроме того, это предложение непосредственно соответствует содержательной связи между высшим профессиональным образованием и его конечным результатом производством благ особенно в инновационноориентированном обществе. Наконец, оно расширяет возможности государственного образовательного кредитования, зек о котором следует сказать особо. Понятие государственный образовательный кредит появилось в редакции закона Об образовании еще в 1992 г. В формулировке личный государственный образовательный кредит и сохранилось почти неизменном виде в последней реакции этого закона, однако никогда не применялось на практике. Одна из возможных причин этого, по-видимому, как раз и связана с наличием положения о финансировании из бюджета обучения не менее 170 студентов на 10 тыс. Точнее, с трактовкой этого положения как реализации конституционной нормы о праве на бесплатное получение высшего образования на конкурсной основе. Это совершенно ложная трактовка, основанная, как представляется, на терминологической путанице. Термины конкурсность и бесплатность, используемые в действующих законах, включая Основной закон, полностью повторяют применявшиеся ранее, в советский период нашей истории, но совсем с другим содержанием. Ближе всего к этому прошлому содержанию как раз новый термин государственный образовательный кредит. В СССР все выпускники вузов, даже обладатели красных дипломов, обязаны были отработать сразу по окончании не менее трех лет без права перехода на другое место. Правда, и администрация не имела права их уволить в течение этого периода. Причем место работы выпускник, не имеющий красного диплома, не выбирал. Куда отправляли по распределению, туда и ехал. Нетрудно заметить принципиальную разницу между прежней и современной бесплатностью высшего образования. В первом случае она в лучшем случае условна, во втором безусловна. Именно это обстоятельство и заставило еще в 1992 г. Ввести понятие государственный образовательный кредит как аналог прежней условной бесплатности. Но поскольку конкурсность и бесплатность высшего образования тесно увязаны в Конституции, фактическое изменение содержания термина бесплатность должно сопровождаться аналогичным изменением содержания термина конкурсность. Она тоже должна перестать быть условной и стать безусловной. В СССР конкурсность высшего образования реализовывалась через тысячи предметных комиссий в сотнях вузов, которые и были реализаторами конституционной нормы о конкурсной бесплатности образования для каждого гражданина. Недостаток этого порядка состоял в том, что сам гражданин имел возможность осуществить свое право только в одном отдельно взятом вузе и только по одной специальности. То, что это недостаток, и даже несправедливость, было понятно и в то время. Именно по этой причине некоторым вузам было предоставлено право первым отбирать своих будущих студентов, чтобы неудачники могли сделать еще одну попытку. Этот порядок сохранился и сейчас, наряду с тем, что каждый абитуриент получил право одновременно поступать в разные вузы, принимая решение о месте учебы по окончании приемных испытаний. Еще одно подтверждение нелогичности прежнего понимания конкурсности-положение закона Об образовании о праве поступления победителей олимпиад без вступительных испытаний, то есть на вне конкурсной основе. Никто не считает это нарушением Конституции как раз по той причине, что эти олимпиады самый настоящий конкурс. Так почему бы не зафиксировать это в законах об образовании как реализацию конституционной нормы о конкурсной основе безусловно бесплатного образования и тем самым открыть широкие возможности развитию условно бесплатного образования на основе государственного образовательного кредита. Что плохо в этом предложении, так это очень резкое сужение круга претендентов на получение безусловно бесплатного высшего образования. Государство сейчас не имеет реальных возможностей, да и прав в широких масштабах развернуть практику государственного образовательного кредитования. В отличие от советского прошлого, когда все виды деятельности в стране планировались на государственном уровне, сейчас государство в качестве работодателя занимает большие ниши только в образовании, здравоохранении, обеспечении безопасности и правопорядка. Все остальные, а это гораздо больше половины выпускников, так или иначе трудоустраиваются вне государственного сектора. Поэтому в дополнение к уже упоминавшимся конкурсам было бы логично добавить еще один, также имеющий всероссийский характер. На эту роль сейчас можно предложить Единый государственный экзамен. Соответствующий законопроект прошел первое чтение, и в том или ином виде этот институт будет одновременно введен в практику и оценки успеваемости школьников, и приема в вузы. Если в целом по стране результаты ЕГЭ действительно заслуживают доверия, то вполне можно было бы после первой волны, приходящейся на июнь, определять единый по стране уровень проходного балла, дающего право на поступление именно в этом году на безусловно бесплатное обучение по образовательным программам первого уровня высшего образования. В этом случае отпадает необходимость изобретения и доведения до вузов государственных заданий на подготовку специалистов, которые давно уже потеряли первоначальный смысл и выступают только в качестве административного метода финансирования государственных вузов. Предлагаемая мера единый проходной балл по ЕГЭ полностью обеспечивает финансовое обеспечение безусловно бесплатного приема за счет федерального бюджета в соответствующем году на программы первого уровня при сохранении части бюджетных средств на государственные образовательные кредиты на освоение части программ второго уровня дипломированных специалистов по интегрированным программам пять лет на основе полной средней школы и магистров по обычным программам два года на основе получек высшего образования. Это совершенно не означает отсутствия безусловной бесплатности второго уровня высшего образования. Победители всероссийских олимпиад, как и сейчас, cмогут поступать без вступительных испытаний на программы подготовки дипломированных специалистов. А для магистратуры можно ввести отдельное правило приема на безусловно бесплатной основе. Например, средний балл ранее полученного высшего образования по направлению магистерской программы не ниже 4,5. Такая мера вполне соответствует практике приема в магистратуру в других станах, как участвующих в Болонском процессе, так и расположенных вне Европы. Интересы вузов в части финансирования, как представляется, в достаточной мере окажутся защищенными, если для программ первого уровня и интегрированных программ второго уровня сохранится действующий подушевой норматив. Десять студентов очного обучения на одного преподавателя. А для программ второго уровня этот норматив. Десять студентов очной формы обучения на одного преподавателя, как это, по идее, принято и сейчас. Со стороны государства было бы также логичным потребовать определенной доли с финансирования работодателями второго уровня высшего образования, имеющего гораздо более выраженный профессиональный характер независимо от направленности более академической, более прикладной, более управленческой и так далее. Например, для двухлетних магистерских программ этот уровень мог бы составлять не менее половины, а для пятилетних программ подготовки дипломированных специалистовне менее одной десятой. Требование софинансирования совершенно стандартное для бюджетных расходов во многих странах мира. Оно уже давно применяется и в нашей стране, в том числе и в высшем образовании. Чтобы далеко не ходить за примерами, достаточно сослаться на конкурс инновационных образовательных программ, впервые проводившийся в 2006 г. Практика показывает, что работодатели не проявляют желания финансировать высшее образование вообще, ссылаясь на то, как исправные налогоплательщики они имеют право рассчитывать на бесплатную для них подготовку специалистов высшей квалификации, Но они часто готовы оптимизировать расходы на обучение своего персонала, гибко сочетая внутрифирменное корпоративное обучение с внешним. Если мы примем во внимание уже упоминавшиеся особенности структуры российской экономики, то обнаружим, что доля дипломированных специалистов, готовящихся по интегрированным образовательным программам, у нас должна быть заметно выше, чем в подавляющем большинстве стран, участвующих в Болонском процессе. Сверхразвитый первичный сектор, крупномасштабная энергетика, транспорт на дальние расстояниявсе это довольно спрос особого труда просматривается на много еще долго будет основным видом восполнения кадров. Другой массовый работодатель, государство, в традиционно опекаемых им отраслях образовании и здравоохранении, а также собственно государственном и муниципальном управлении, тоже может определять потребности в кадрах на десятилетия вперед. Никто не может, кроме него самого, задавать структуру подготовки кадров высшей квалификации. Ссылки на Болонский процесс, его требования и в этом случае совершенно неуместны. При описываемом варианте финансирования контрольные цифры перестают быть финансовым пугалом для вузов. Их не будет в современном атавистическом виде. Их место займет заинтересованность будущих работников и или их потенциальных работодателей в конкретных образовательных программах конкретных вузов или их альянсов, как это широко практикуется в рамках Болонского процесса. По идее, чем выше репутация вуза, тем больше придет в него абитуриентовкак с бюджетным финансированием, так и с вне бюджетным. В обоих случаях вполне возможно превышение числа желающих получить образование над количеством мест, составляющих реальную пропускную способность коллектива, реализующего заявленную образовательную программу а не административно заданных контрольных цифр. В таком случае неизбежен отбор, только одним из факторов которого должны быть результаты ЕГЭ. Наряду с ним, если следовать практике других стран с развитым высшим образованием, целесообразно учитывать и текущую успеваемость в средних школах за рядлет, и разные внешкольные достижения, а также особенности поведениявсе то, что сейчас принято называть портфолио. Было бы, на мой взгляд, абсолютно бессмысленно прописать раз и навсегда все критерии, правила, процедуры отбора, которые, строго говоря, могут применяться и при отсутствии конкурса, и даже при наличии свободных мест , и пытаться зафиксировать их в правилах приема в уставе пуза. Положение на этот счет в законопроекте по ЕГЭ это еще одно проявление недоверия сверху. Если вуз имеет государственную аккредитацию на реализацию программ высшего образования, значит, его коллектив доказал способность обеспечивать требуемый уровень подготовки выпускников. Хочется еще раз напомнить, что корень слова аккредитация кредо как раз и означает веру, доверие. Но качество выпускников начинается с качества абитуриентов, качества отбора среди них тех, кого именно этот коллектив должен сделать профессионалом. Если и говорить озаконном недоверии в этой ситуации, то это недоверие к результатам ЕГЭ конкретного абитуриента. На данном этапе освоения такого непростого инструмента оценивания способностей освоения программ высшего образования, каким является ЕГЭ, вуз должен иметь право перепроверять результаты этого испытания у любого абитуриента и в случае значимого расхождения принимать решение о том, засчитывать ли эти результаты, равно как и о том, кого извещать об обнаруженном браке. Такая мера будет способствовать ускоренному повышению кач ества контрольно-измерительных материалов, а также сокращать желание разных взрослых порадеть за любимых чад. В целом, как мне представляется, дове риеэто самый ценный социальный в Болонском процессе. Экономика высшего образо вания России. Эволюция правовых норм и нормативов Вопросы экономики.